взгляде. Его взгляд вынести не по силам и видавшим жизнь тёртым калачам.
Стоит такому крепышу увидеть взгляд кричащего от душевной рвоты человека, как вдруг он сделает для себя удивительное открытие — не такой он уж и крепыш.
В этом же окне Стивен виде ещё одну реальность. Он глядел на лысую, имеющую незначительные дефекты лица женщину. Она ходила вдоль забора, раскачивая в руках свёрток тряпок так, словно это был младенец. Держала она его опалёнными пламенем руками — от кончиков пальцев до локтей.
— Сгоришь, сгоришь! Я, это я тебя сожгу!
Женщина с десяток раз повторяла эти слова, после чего швыряла свёрток на землю и с криками — помогите! Мой малыш горит, она начинала пинать его по территории, покуда комок не разматывался в несколько простыней.
Решил, что этого для него более, чем достаточно, Стивен отошёл от забора и больше не приближался к нему. Позже он вполне уверенно сумел абстрагировать свой слух от доносящихся время от времени воплей.
Стивен знал, что за ним присматривают, но он не догадывался, как пристально это делают сотрудники клиники. Разумеется, интерес парень вызывал немалый — не только санитаров и докторов, но и полиции.
Парень не был любителем долгих бесед, да и вёл он себя вполне адекватно, но лишь до того момента, пока он не засыпал. Каждая его ночь была более беспокойной, чем в те дни, когда он находился в коме. Просыпаясь, Стивен не помнил о том, как он, например, свалился с кушетки, или как он оказался в коридоре, практически у запертой двери, за которой был сад. Он не помнил о людях, которых он громко звал во сне по именам. Он не помнил эти имена и тогда, когда бодрствовал и был вполне адекватен. Стивен произносил имена тех людей, которые всегда были в его жизни, а многие из носителей этих имён в определённые моменты жизни были главной её составляющей.
Доктора говорили, что мозг выбрал эту амнезию, как средство защиты, а вот полицейский, особенно ребята из отдела по борьбе с наркотиками, были тверды во мнении о том, что парень попросту косит под дурака, дабы не угодить в крепкую хватку закона. Доктора уверяли, что так симулировать невозможно, да и по факту Стивен не был интересен полицейским больше, чем любой другой наркоман, хотя внимание с их стороны ему уделялось более, чем достаточное. К счастью, вскоре это прекратилось.
Да, Стивен действительно мало что мог вспомнить. Так продолжалось несколько месяцев, пока к нему в очередной раз не пожаловал Артчер. На сей раз он принёс ему небольшой сувенир, а точнее подарок, который ему некогда вручила одна благодарная женщина.
Стивен сидел у фонтана. Он не слышал, как к нему подошёл Артчер.
— Здравствуй!
Старик, несмотря на безостановочную работу времени, похорошел. Определённо в лучшую сторону сказались новые условия жизни.
— Здравствуй! — откровенно радуясь ответил парень.
Артчер присел рядом.
— Хотел прийти к тебе с чаки, но не пустили, — играя досаду, старик легонько кивал головой.
Стивен скромно засмеялся. Он понимает, что старик уже в который раз твердил на проходной о том, что без собаки он никак, и в конце — концов пёс снова остался под попечительством контролёра.
Коротко поговорив о том, как обстоят дела у Артчера — обстояли они вполне себе неплохо, учитывая то, что его даже повысили на работе и его старые болячки всё реже даю о себе знать — они, наконец — то перешли к разговору о том, как обстоят дела у парня.
— Ну, как сказать, — начал Стивен. — Общая картина быта прежняя, но есть и новости. В первую голову воодушевляет тот факт, что полиция понемногу убавляет свой пыл и теперь они ко мне приходят только вроде бы как из-за принципа, будто говорили же, что ты нам «очень интересен» и мы тебя прижмём! Опростоволосились. Скоро признают.
— Да, ко мне тоже уже несколько недель никто не являлся. Думаю, что хлопот они нам больше не доставят.
— Да и так особо не доставляли. Нам — то что? Мы же знаем, что у нас за душой. Бояться особо нечего.
Артчер согласился, покивал головой, любуясь фонтаном.
— Что ещё нового? — спросил он.
Стивен недолго промолчал, подумал.
— Доктора всё твердят, что я постоянно разговариваю во сне, кричу. Называю какие — то имена, но, просыпаясь, я ничего не помню, абсолютно. Бывает только, что в некоторые ночи перед самым пробуждением я хватаю какое — то воспоминание, но спустя несколько минут из моей головы всё уходит. Они говорят, что мой мозг так защищается. Быть может оно и к лучшему, что я ничего не могу запомнить, а, быть может, я просто утешаю себя этими мыслями.
Артчер кивал. Он ещё в те далёкие деньки понимал, что с этим парнем творится что — то неладное, что — то очень интересное и необычное. Видимо последствия тех событий не оставляют парня.
— А может быть и не к лучшему, — сухо сказал старик. — Они могут ошибаться. Возможно вспомни бы ты чего и можно было бы определить, с чем стоит бороться.
— Может быть ты и прав.
Послеобеденное время. Из — за забора понеслись привычные для этого времени вопли.
— Идём, нам лучше пройтись, — предложи Стивен. — Это может затянуться.
Сад был скромен на разновидность и качество растений, но он был велик, что являюсь его большим плюсом — можно было запросто отойти на достаточное расстояние, дабы крики не отвлекали от важных мыслей и речей.
— Знаешь, в те дни странностей хватало, — Артчер заговорил первым.
Собеседники проходили мимо пары — троек высоких акаций, в которых уже во всю гудели занятые своими делами пчёлы.
Стивен доверял словам Артчера. Сам он практически ничего не помнил. Самые яркие, важные события так умело притаились в его сознании, что он не сможет увидеть их даже во все.
— Меня обещают выписать, но лишь тогда, как мой ночной бред будет минимально активным.
Артчер знал, что так оно и будет. Он не впервой слышал о том, что Стивен бредит и ходит во сне. Знать бы, что им движет. Был бы способ!
И он есть. По — крайней мере, Артчер на это рассчитывает.
— Я тебе кое — что принёс. Вот, сейчас.
Старик достал из — за пазухи книгу. В неё была вложена ручка.
— Помнишь её? — спросил он парня.
Стивен взял книгу, осмотрел обложку, пролистал страницы. Выронил лежащую между ними ручку. Посмотрел по сторонам. За ним, кажется, никто не наблюдает. Быстро наклонился, поднял ручку, спрятал её под пояс.
— Да, это я помню. Мне её подарила
